Атта Тролль



Я написал эти стихи в причудливом стиле той
романтической школы, которой я отдал лучшие годы юности, хотя и кончил тем,
что высек моего учителя. Возможно, что в этом отношении моя поэма
заслуживает порицания. Но ты лжешь, Брут, ты лжешь, Кассий, и ты, Азиниус,
лжешь, утверждая, что моя насмешка направлена против идей, являющихся
драгоценным завоеванием человечества, идей, за которые сам я столько боролся
и страдал. Нет, именно потому, что эти идеи так величаво, с таким
великолепием и ясностью сияют перед взором поэта, на него нападает
неудер-Жимый смех, когда он видит, как пошло, неуклюже и грубо
воспринимаются эти идеи его ограниченными современниками. И поэт начинает
издеваться над медвежьей шкурой, в которую они облеклись. Бывают зеркала
настолько кривые, что сам Аполлон отражается в в карикатурном виде и
вызывает у нас веселый смех,
мы ведь смеемся над кривым отражением, а не над богом.

Еще одно слово! Нужно ли предупреждать, что пародия на фрейлигратовское
стихотворение, которая здесь и там озорно проглядывает в строфах "Атта
Tpoлля" и образует комический подтекст поэмы, отнюдь не направлена на
осмеяние этого поэта? Я высоко ценю Фрейлиграта, особенно теперь, -- я
причисляю его к самым значительным из поэтов, выступавших в Германии после
Июльской революции. С первым сборником его стихов я познакомился с
запозданием, именно в ту пору, когда писался "Атта Тролль". Быть может, моим
тогдашним
настроением объясняется то, что "Мавританский царь" заставил меня
развеселиться. Этот продукт фрейлингратовского творчества славится как
наиболее удачный. Для читателей, не знающих упомянутого произведения, такие
могут найтись и в Китае, и в Японии, и даже
Нигере и в Сенегале, -- замечу, что у мавританского царя, который в
начале стихотворения появляется из своего белого шатра, изображая собой
лунное затмение, имеется черная возлюбленная, над смуглым лицом которой
колышутся белые страусовые перья. Исполненный бранного пыла, царь покидает
ее и под грохот барабана, увешанного черепами, кидается в негритянскую
битву. Увы! Там находит он свое черное Ватерлоо, и победители продают его
белым. Последние тащат благородного африканца в Европу, и здесь мы встречаем
его на службе в какой-то бродячей цирковой труппе, где ему поручено бить во
время представления в турецкий барабан. И вот он стоит перед нами, серьезный
и мрачный, у входа в балаган и барабанит, и в то же время думает о своем
былом величии, о том, что когда-то был он абсолютным монархом на
далеком-далеком Нигере, где он охотился на львов и тигров.

Его глаза застелил туман.
Ударил! -- и лопнул, гремя, барабан.

Писано в Париже, в декабре 1846 года. Генрих Гейне






ГЛАВА I

Убаюканный в долине
Песней бурных водопадов,
Среди гор лежит веселый,
Элегантный Котэре.


Страницы: (33) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Тем временем:

...
-- Из иного револьвера, пани Мюллерова, хоть лопни -- не
выстрелишь. Таких систем -- пропасть. Но для эрцгерцога,
наверно, купили что-нибудь этакое, особенное. И я готов биться
об заклад, что человек, который стрелял, по такому случаю
разоделся в пух и прах. Известно, стрелять в эрцгерцога --
штука нелегкая. Это не то, что браконьеру подстрелить лесника.
Все дело в том, как до него добраться. К такому барину в
лохмотьях не подойдешь. Непременно нужно надеть цилиндр, а то
того и гляди сцапает полицейский.
-- Там, говорят, народу много было, сударь.
-- Разумеется, пани Мюллерова,-- подтвердил Швейк,
заканчивая массаж колен.-- Если бы вы, например, пожелали убить
эрцгерцога или государя императора, вы бы обязательно с
кем-нибудь посоветовались. Ум хорошо -- два лучше. Один
присоветует одно, другой -- другое, "и путь открыт к успехам",
как поется в нашем гимне. Главное -- разнюхать, когда такой
барин поедет мимо. Помните господина Люккени, который проткнул
нашу покойную Елизавету напильником? Ведь он с ней
прогуливался. Вот и верьте после этого людям!
С той поры ни одна императрица не ходит гулять пешком.
Такая участь многих еще поджидает. Вот увидите, пани Мюллерова,
они доберутся и до русского царя с царицей, а может быть, не
дай бог, и до нашего государя императора, раз уж начали с его
дяди. У него, у старика-то, много врагов, побольше еще, чем у
Фердинанда. Недавно в трактире один господин рассказывал:
"Придет время -- эти императоры полетят один за другим, и им
даже государственная прокуратура не поможет". Потом оказалось,
что этому типу нечем расплатиться за пиво, и трактирщику
пришлось позвать полицию, а он дал трактирщику оплеуху, а
полицейскому-- две. Потом его увезли в корзине очухаться... Да,
пани Мюллерова, странные дела нынче творятся! Значит, еще одна
потеря для Австрии. Когда я был на военной службе, так там один
пехотинец застрелил капитана...