Атта Тролль




Это чванство подлых тварей,
Пишущих анналы мира.

Мы для них пустое место,
Разве мельком упомянут
Имя лошади, носившей
На спине их короля.

Если ж человек снисходит
Родственных воспеть животных,
Он и в этом начинанье
Проявляет эгоизм.


В песнях он, как в жизни, наши
Узурпирует права.
Из любой ничтожной строчки
Прет тупая субъективность.

И, героем взяв медведя,
Он на деле воспевает
Лишь себя -- свои безумства
И болезненные бредни".

ГЛАВА XXIV

Вместо строф 10-й, 11-й и 12-й:

И прославят имя Тролля
Правнуки. Когда же время
Уничтожит предрассудки,
Будет принят он в Валгаллу.

В первоначальном варианте рукописи после этого следуют еще три строфы:

Будет бюст его меж Листом
И великой Фанни Эльслер;
Воспоет его как друга
Надпись в неуклюжем стиле:

"Атта Тролль, медведь великий,
Родился на Пиренеях,
Взяв одновременно как
Жар испанцев, так французов --

Трезвость мысли; скрежетавший,
Перед чернию плясавший,
Иногда и вонь пускавший,--
Не талант -- зато характер".

Имеется и следующий вариант:

Когда-нибудь король Баварский поставит ему в Пантеоне Валгаллы статую в
неуклюжем виттельсбаховском стиле: "Атта Тролль, медведь-санкюлот,
дикарь-управитель. Уважаемый супруг, глубокий ум, религиозная душа,
ненавистник фривольности".



ГЛАВА ХХVII


Вместо трех последних строф:

Скачут по стенам германским,
Хлопая культями крыльев:
Ножки плоски, глотки сиплы,
Много крику, мало пуха!

Тут же белые вороны
Каркают с утра до ночи:
"Галлы, галлы показались!"
Сообща спасают Рим.

Да, у птиц иные песни!
Я вчера прочел в газетах,
Что у Тика был удар
И что Тик -- советник тайный.

Оригинальный текст книги: .


Страницы: (33) :  <<  ... 252627282930313233

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Тем временем:

... до
того, с кем он воюет; история страдания сознательной личности, или это есть
история России? Да, это есть, но когда же кончится наконец такая ужасная
история, и сам Распятый просил, чтобы миновать ему эту чашу, и ему даже
хотелось побыть.
Родина...
Если бы моя далекая возлюбленная могла услышать в слове силу моей
любви! Я кричу: "Ходите в свете!" -- а слово эхом ко мне возвращается:
"Лежите во тьме!" Но ведь я знаю, что она существует, прекрасная, и больше
знаю, я избранник ее сердца и душа ее со мною всегда,-- почему же я тоскую,
разве этого мало? Мало! Я живой человек и хочу жить с ней, видеть ее
простыми глазами. И тут она мне изменяет, душу свою чистую отдает мне, а
тело другому, не любя, презирая его, и эта блудница,-- раба со святою
душой,-- моя родина. Почему о родине я могу говорить, и, если бы я твердо
знал, что это особенно нужно, я бы мог петь о ней, как Соломон о своей
лилии, но ей сказать я ничего не могу, к ней мое обращение -- молчание и
счет прошедших годов?
Немой стою с папироской, но все-таки молюсь в этот заутренний час, как
и кому не знаю, отворяю окно и слышу: в неприступном чистике еще бормочут
тетерева, журавль кличет солнце, и вот даже тут, на озере, сейчас на глазах,
сом шевельнулся и пустил волну, как корабль.
Немой стою и только после записываю:
"В день грядущий, просветли, господи, наше прошлое и сохрани в новом
все, что было прежде хорошего, леса наши заповедные, истоки могучих рек,
птиц сохрани, рыб умножь во много, верни всех зверей в леса и освободи от
них душу нашу"...