Атта Тролль





Предо мной встает, сияя,
Мир сказаний отзвеневших,
Смотрят призраки в глаза мне,--
Сердцу сладостно и жутко.

Что за гром и звон! То франки
Бьются с полчищем неверных.
Там, в ущелье Ронсевальсжом,
У зазубрины Роланда,
Получившей это имя
Оттого, что в гневе яром

Рыцарь добрым Дюрандалем,
Прорубая франкам путь,
Так ударил по утесу,
Что в граните шрам остался,--

Там, в расселине глубокой,
Меж кустов и диких елей,
В вековой угрюмой чаще
Скрыл берлогу Атта Тролль.

Там, в родном семейном лоне,
Он обрел желанный отдых
От своих трудов, спектаклей,
Путешествий и побега.

Что за счастье! Всех детей
Он нашел в родной берлоге,
Где воспитывал их с Муммой,-
Четырех сынов, двух дочек.

Косолапые красотки
Белокуры и дородны.
Словно пасторские дочки;
Три юнца -- шатены. Младший -

Одноухий и брюнет.
Это Мумма у любимца
Из любви отгрызла ухо
И на завтрак сожрала.

Мальчик просто гениален!
Он в гимнастике -- маэстро.
Стойку делает не хуже,
Чем гимнаст великий Массман.

Цвет отечественной школы,
Лишь родной язык он любит,
Не обучен он жаргону
Древних греков или римлян.

Свеж и бодр, и быстр, и кроток,
Ненавидит мыться мылом,
Презирает эту роскошь,
Как гимнаст великий Массман.

В чем он гений высшей марки --
Это в лазанье по соснам,
Что растут из темной бездны
Вдоль гранитных ребер скал,

Достигая той вершины,
Где обычно все семейство,
Вкруг отца усевшись дружно,
Коротает ночь в беседах.

А старик не прочь о людях
Поболтать в ночной прохладе,
Вспомнить земли и народы,
Все, что видел, претерпел он.

С благородным Лаэртидом
Лишь в одном старик не сходен:
В том, что странствовал с супругой,
С этой черной Пенелопой.

Повествует Атта Тролль,
Как завоевал он славу,
Как своим искусством танца
Приводил людей в восторг.

Он клянется, что на рынках
Стар и млад им восхищались,
Глядя, как он ловко скачет
В такт волынке сладкозвучной.

И в особенности дамы,
Эти жрицы Терпсихоры,
Бешено рукоплескали,
И сулил их взор награду.

О, тщеславие артиста!
Старый танц-медведь с улыбкой
Вспоминал, как восторгалась
Публика его талантом.

В полном самоупоенье,
Доказать желая детям,
Что великий он танцор,
А не жалкий хвастунишка,

Вдруг он вскакивает бодро
И на задних лапах пляшет --
Пляшет свой коронный номер,
Свой прославленный гавот.


Страницы: (33) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Тем временем:

... А Йосано и Танизаки еще слишком молоды, неопытны и неуверены в себе,
чтобы заставлять их держать равнение - они потратят на это чересчур много
времени и сил. Всевышний, молился Таку, дай ты мне поднатаскать новичков
перед тем, как вести их в бой против асов полковника Каддафи.
Лейтенант беспокойно передернул широкими плечами: нависавший над самой
головой плексигласовый фонарь тесной кабины, как всегда, вызвал в нем
неприятное ощущение - боязнь замкнутого пространства. Теперь, когда ему
перевалило за шестьдесят, уже через двадцать минут полета мышцы шеи
начинали ныть и неметь. Он чуть откинулся назад, расправляя крепко сбитое
мускулистое тело, взглянул на приборы. Топливо - 11О галлонов, обороты в
минуту - 1100, скорость - 122 узла, высота - 3700 м, давление в системах -
57 см ртутного столба, температура масла - 63 градуса. Глаза его
скользнули по медной пластинке, вделанной в приборную доску чуть ниже
альтиметра, и в тысячный раз прочли:

Мицубиси Юкогио КК, Накадзима Хикоки КК,
Нигацу 10, 2,600, модель 11, тип 0, серия 136.

Какой странный день! Действительно странный! Молочная пена перистых
облаков протянулась на километр к северо-востоку, а еще на тысячу метров
выше кучевые облака, похожие на тщательно скрученные ватные шарики, ровным
слоем затягивали небо до самого горизонта, где зубчатой крепостной стеной
медленно оседала в море черная грозовая туча. Над водой рыскали
бесчисленные стаи чаек - в рассеянном солнечном свете их суматошно машущие
крылья мелькали как снежные хлопья в пургу.
Таку вздохнул. Как немощен и мал делался в этом безмерном пространстве
человек, сидящий в хрупкой металлической птице! Отогнав эту тоскливую
мысль, он принялся, коротко и резко перемещая глаза, обшаривать взглядом
переднюю полусферу, ни во что не всматриваясь пристально и подолгу, а, как
опытный истребитель, полагаясь на то, что боковым зрением различит вдали
крошечные пятнышки, которые через мгновение вырастут, обрастут крыльями и
рыльцами пулеметов и собьют беспечного пилота, так что тот и ахнуть не
успеет...