Германия





Еще одно слово. "Зимняя сказка" замыкает собою "Новые стихотворения",
которые в данный момент выходят в издательстве Гофмана и Кампе. Чтобы
добиться выхода поэмы отдельной книгой, мой издатель должен был представить
ее на особое рассмотрение властей предержащих, и новые варианты и пропуски
являются плодом этой высочайшей критики.

Гамбург, 17 сентября 1844 года.

Генрих Гейне


ГЛАВА I

То было мрачной порой ноября.
Хмурилось небо сурово.
Дул ветер. Холодным, дождливым днем
Вступал я в Германию снова.

И вот я увидел границу вдали,
И сразу так сладко и больно
В груди защемило. И, что таить,--
Я прослезился невольно.

Но вот я услышал немецкую речь,
И даже выразить трудно:
Казалось, что сердце кровоточит,
Но сердцу было так чудно!

То пела арфистка -- совсем дитя,
И был ее голос фальшивым,
Но чувство правдивым. Я слушал ее,
Растроганный грустным мотивом.

И пела она о муках любви,
О жертвах, о свиданье
В том лучшем мире, где душе
Неведомо страданье.

И пела она о скорби земной,
О счастье, так быстро летящем,
О райских садах, где потонет душа
В блаженстве непреходящем.

То старая песнь отреченья была,
Легенда о радостях неба,
Которой баюкают глупый народ,
Чтоб не просил он хлеба.

Я знаю мелодию, знаю слова,
Я авторов знаю отлично:
Они без свидетелей тянут вино,
Проповедуя воду публично.

Я новую песнь, я лучшую песнь
Теперь, друзья, начинаю:
Мы здесь, на земле, устроим жизнь
На зависть небу и раю.

При жизни счастье нам подавай!
Довольно слез и муки!
Отныне ленивое брюхо кормить
Не будут прилежные руки.

А хлеба хватит нам для всех,--
Закатим пир на славу!
Есть розы и мирты, любовь, красота
И сладкий горошек в приправу.

Да, сладкий горошек найдется для всех,
А неба нам не нужно,--
Пусть ангелы да воробьи
Владеют небом дружно!

Скончавшись, крылья мы обретем,
Тогда и взлетим в их селенья,
Чтоб самых блаженных пирожных вкусить
И пресвятого печенья.

Вот новая песнь, лучшая песнь!
Ликуя, поют миллионы!
Умолкнул погребальный звон,
Забыты надгробные стоны!

С прекрасной Европой помолвлен тец|
Свободы юный гений,--
Любовь призывает счастливцев на
На радостный пир наслаждений.

И пусть обошлось у них без попа --
Их брак мы считаем законным!
Хвала невесте, и жениху,
И детям, еще не рожденным!

Венчальный гимн -- эта новая песнь,
Лучшая песнь поэта!
В моей душе восходит звезда
Высокого обета.


Страницы: (30) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Тем временем:

... Внизу расстилалась кобальтовая гладь Атлантики, лишь кое-где
расцвеченная редкими белыми шапками вздымавшихся волн. Слева, через
наклоненное крыло, он видел могучий авианосец "Йонага", рассекавший носом
голубой ковер, словно самурайский меч бумажные раздвижные перегородки,
пронзавший накатывавшиеся бесчисленные валы воды и оставлявший за собой
белый след до самого горизонта. А пять американских эсминцев,
сопровождавших гигантский военный корабль, казались придворными,
прислуживающими сегуну; впереди кэптен Джон Файт, который, казалось, тянет
авианосец пружиной бурлящей кильватерной струи, слева и справа - две пары
других охраняющих "Йонагу" грациозных "Флетчера".
С высоты двух тысяч метров размеры корабля потеряли свою необъятность -
трехсотметровая полетная палуба казалась почтовой маркой, летящей на
ветру. Несмотря на многолетний, с сотнями вылетов опыт, мысль о посадке
"Зеро" на колеблющуюся на волнах палубу вызывала у него спазмы в желудке.
Но безопасность авианосца находилась в его руках. Мацухара оторвал
глаза от корабля, который был его домом в течение сорока трех лет,
поправил темные очки и посмотрел на солнце. Ничего. Совсем ничего.
Он перевел взгляд на приборы, сообщившие ему, что запас топлива
уменьшился и что осталось еще сорок минут патрулирования. Стрелка
тахометра показывала две тысячи оборотов в минуту. Быстрым движением
Мацухара уменьшил скорость вращения плавно работающего винта до тысячи
семисот пятидесяти оборотов. Легко, как бы дотронувшись украдкой, он
переместил РУД, переведя взгляд на манометр, где стрелка дрожала на
отметке "80" - максимальном давлении на входе, которое мог выдержать
девятьсотпятидесятисильный двигатель "Сакаэ". Выразив свое недовольство
двумя резкими выхлопами и вибрацией, двигатель вернулся к своей обычной
устойчивой работе. И Йоси знал, что большего он потребовать уже не сможет.


Брент Росс услышал шум двигателя "Зеро", когда стоял на флагманском
мостике "Йонаги" вместе с четырьмя впередсмотрящими, телефонистом и двумя
младшими офицерами...