Германия




Сердечное "ты" о прежнем "он"
Напоминает недаром.

------------------
1 Карл Великий (лат.).


И, в сущности, ус, как новейший этап,
Достойно наследовал косам!
Коса висела на спине,
Теперь -- висит под носом.

Зато кавалерии новый костюм
И впрямь придуман не худо;
Особенно шлем достоин похвал,
А шпиц на шлеме -- чудо!

Тут вам и рыцарство и старина,
Все так романтически дико,
Что вспомнишь Иоганну де Монфокон,
Фуке, и Брентано, и Тика.

Тут вам оруженосцы, пажи,
Отличная, право, картина:
У каждого в сердце -- верность и честь,
На заднице -- герб господина.

Тут вам и турнир, и крестовый поход,
Служенье даме, обеты,--
Не знавший печати, хоть набожный век,
В глаза не видавший газеты.

Да, да, сей шлем понравился мне.
Он -- плод высочайшей заботы.
Его изюминка -- острый шпиц!
Король -- мастак на остроты!

Боюсь только, с этой романтикой - грех:
Ведь если появится тучка,
Новейшие молнии неба на вас
Притянет столь острая штучка.

Советую выбрать полегче убор
И на случай военной тревоги:
При бегстве средневековый шлем
Стеснителен в дороге!

На почте я знакомый герб
Увидел над фасадом
И в нем -- ненавистную птицу, чей
Как будто брызжет ядом.

О, мерзкая тварь, попадешься ты
Я рук не пожалею!
Выдеру когти и перья твои,
Сверну, проклятой, шею!

На шест высокий вздерну тебя,
Для всех открою заставы
И рейнских вольных стрелков повелю
Созвать для веселой забавы.

Венец и держава тому молодцу,
Что птицу сшибет стрелою.
Мы крикнем: "Да здравствует король!"
И туш сыграем герою.

ГЛАВА IV

Мы поздно вечером прибыли в Кельн
Я Рейна услышал дыханье.
Немецкий воздух пахнул мне в лицо
И вмиг оказал влиянье

На мой аппетит. Я омлет с
Вкусил благоговейно,
Но был он, к несчастью, пересолен,--
Пришлось заказать рейнвейна.

И ныне, как встарь, золотится рейнв<
В зеленоватом стакане.
Но лишнего хватишь -- ударит в нос
И голова в тумане.

Так сладко щекочет в носу! А душа
Растаять от счастья готова,
Меня потянуло в пустынную ночь --
Бродить по городу снова.

Дома смотрели мне в лицо,
И было желанье в их взгляде
Скорей рассказать мне об этой земле,
О Кельне, священном граде.

Сетями гнусными святош
Когда-то был Кельн опутан.
Здесь было царство темных людей,
Но здесь же был Ульрих фон Гуттен.

Здесь церковь на трупах плясала канкан,
Свирепствуя беспредельно,
Строчил доносы подлые здесь
Гохстраатен -- Менцель Кельна.


Страницы: (30) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Тем временем:

... Он может изгнать друзей
истины, но истина превозможет; он может унизить художника, но искусства
подделать он не в состоянии. Правда, явление весома обычное, что наука и
искусство преклоняются пред духом времени и что критический вкус
предписывает творческому законы. Где характер становится непреклонным и
твердым, там наука строго оберегает свои границы и искусство движется в
тяжких оковах правил; где, напротив, характер становится слабым и дряблым,
там наука стремится к тому, чтобы понравиться, и искусство - к тому, чтобы
доставить удовольствие. В течение целых столетий философы и художники
работают над тем, чтобы внедрить в низы человечества истину и красоту;
первые гибнут, но истина и красота обнаруживаются победоносно со
свойственной им несокрушимою жизненной силой. Художник, конечно, дитя века,
но горе ему, если он в то же время и воспитанник или даже баловень его.
Пусть благодетельное божество своевременно отторгнет младенца от груди
матери, дабы вскормить его молоком лучших времен, и даст дозреть до
совершеннолетия под дальним греческим небом. И после того как он станет
мужем, пусть он, в образе пришельца, вернется в свое столетие, но не для
того, чтобы прельщать его, своим появлением, но ради того, чтобы беспощадно,
подобно сыну Агамемнона, очистить его. Содержание он, конечно, заимствует из
современности, но форму - из более благородного времени; он возьмет ее и вне
всякого времени из безусловного, единства своего существа. Здесь из чистого
эфира его демонической природы, льется источник красоты, не зараженный
испорченностью поколений и времен, которые кружатся глубоко под ним в мутном
водовороте.
т.6 стр.276


Не о тех говорю я, которые только потому поносят граций, что никогда не
были ими обласканы. Каким образом могли бы оценить тихую работу вкуса по
отношению к внутреннему и внешнему человеку и не обратить внимания на
существенные выгоды культа прекрасного те, которые не имеют иного мерила
ценности, кроме потраченного труда и ощутительной пользы?..