Флорентийские ночи



Оно никогда не изгладится из
моей памяти. Такие лица скорее должны принадлежать к волшебному царству грез
и поэзии, нежели к грубой житейской действительности. Манера, /напоминающая
Леонардо да Винчи, тог же благородный овал с наивными ямочками на щеках и
чувственно заостренным подбородком ломбардской школы. Цвет лица по-римски
нежный, с матово-перламутровым отливом, аристократическая бледность и
хрупкость. Словом, это было лицо, какое встречаешь, и то изредка, на
старинных итальянских портретах знатных дам, тех, кого боготворили
итальянские живописцы шестнадцатого века, создавая свои высокие творения, о
ком грезили поэты той эпохи, входя в бессмертие своими стихами, к кому
стремились в мечтах немецкие и французские доблестные герои, когда,
опоясавшись мечом и алкая подвигов, переваливали через Альпы.
Да, да, именно такое было это лицо, а на нем играла улыбка милого
злорадства и величаво-грациозной шаловливости, пока она, эта прекрасная
дама, кончиком бамбуковой трости разрушала искусную прическу добрейшего
Беллини. В тог миг словно волшебная палочка преобразила Беллини, и он сразу
же стал близок моей душе. Лицо его сразу озарилось отблеском ее улыбки, что
был, вероятно, миг наивысшего расцвета его жизни... Мне он навеки врезался в
память... Спустя две недели я прочитал в газете, что Италия потеряла одного
из своих славнейших сыновей.
Вот что странно! Одновременно сообщалось и о смерти Паганини. В его
кончине я не сомневался ни минуты, ибо старый, чахлый Паганини всегда
казался умирающим; но в смерть молодого, розовощекого Беллини я никак не мог
поверить. И тем не менее выяснилось, что известие о смерти первого было
газетной ошибкой, Паганини пребывает здоровый и бодрый в Генуе, а Беллини
лежит мертвый в Париже.
-- Вы любите Паганини? -- спросила Мария.
-- Этот человек -- краса своей родины и, конечно, заслуживает наивысшей
оценки при перечислении музыкальных знаменитостей.Италии,-- отвечал
Максимилиан.
-- Я ни разу его не видела, -- заметила Мария.-- Но, по слухам,
наружность его не очень отвечает понятию красоты. Мне приходилось видеть его
портреты...
-- Ни один на него не похож,-- перебил Максимилиан,-- они либо
украшают, либо уродуют его и никогда не показываю! истинную его натуру.
По-моему, единственный человек, кому удалось верно изобразить Паганини,--
это глухой живописец по фамилии Лизер: в своей проницательной одержимости он
несколькими карандашными штрихами так метко схватил облик Паганини, что
правдивость рисунка и смешит, и пугает. "Моей рукой водил сам дьявол",--
сказал мне глухой живописец, загадочно хихикая и качая головой с добродушным
лукавством, которым сопровождал свое гениальное шутовство.


Страницы: (38) :  <<  ... 45678910111213141516171819 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Тем временем:

...

Но осень трезвая идет.
И, тяжко нагружен,
Поник под бременем забот,
Согнулся старый Джон.

Настало время помирать -
Зима недалека.
И тут-то недруги опять
Взялись за старика.

Его свалил горбатый нож
Одним ударом с ног,
И, как бродягу на правеж,
Везут его на ток.

Дубасить Джона принялись
Злодеи поутру.
Потом, подбрасывая ввысь,
Кружили на ветру.

Он был в колодец погружен,
На сумрачное дно.
Но и в воде не тонет Джон
Ячменное Зерно.

Не пощадив его костей,
Швырнули их в костер,
А сердце мельник меж камней
Безжалостно растер.

Бушует кровь его в котле,
Под обручем бурлит,
Вскипает в кружках на столе
И души веселит.

Недаром был покойный Джон
При жизни молодец, -
Отвагу подымает он
Со дна людских сердец.

Он гонит вон из головы
Докучный рой забот.
За кружкой сердце у вдовы
От радости поет...

Так пусть же до конца времен
Не высыхает дно
В бочонке, где клокочет Джон
Ячменное Зерно!


СТАРАЯ ДРУЖБА

Забыть ли старую любовь
И не грустить о ней?..